Детство, отрочество, юность в либеральной России

Август 1991. Мне только что исполнилось 10 лет. Ельцин обладал невероятной популярностью. Его программа нравилась очень многим. КПСС была беспрецедентно дискредетирована. Псевдоарест Горбачева в Форосе воспринимался многими, как благая весть. Его соратники по цеху не пользовались доверием большинства. Люди ждали перемен, но мало кто мог бы конкретизировать, какие именно перемены и как их добиться. Ельцин становится национальным лидером. В обмен на согласие раздробить Родину. Когда жажда власти ослепляет и опьяняет, а единственный возможный конкурент оказывается слабым и глупым, результат предрешен.

Декабрь 1991. Мой отец сказал мне, что наша страна изменилась. Из его дебатов с моей матерью я понял, что он, в отличие от неё, не голосовал за Ельцина и считает его предателем, так же, как и его предшественника. Подсознательно я принял сторону мамы.

Осень 1992. Я, привыкший жить в обеспеченной по советским меркам семье, впервые узнал о том, что такое жесткая экономия. Многие не самые нужные товары покупались впрок. Сберегательные вклады обнулялись на глазах. Отец неоднократно повторял, что деньги не могут испариться: если они где-то исчезают, то они непременно появляются в другом месте. Команда младореформаторов, благодаря воплощению шоковой доктрины, ставила рекорды по темпам вызывания народной ненависти. Слово «олигарх» ещё не появилось в обороте, но словосочетание «новый русский» прочно укоренялось в лексиконе россиян. Политическое будущее Ельцина казалось всё более зыбким.

Октябрь 1993. Мы с родителями возвращались с дачи на машине. Маршрут наш прилегал по проспекту Мира. Внезапно мы натолкнулись на нескольких работников ГАИ, которые побуждали все проезжающие машины сворачивать в переулок. Доехав до сотрудников автоинспекции, мы увидели огромное тёмное облако, поднимающееся на горизонте. На Крестовском мосту показались защитники Верховного Совета, направляющиеся на штурм Останкино. О том, что многие из этих людей часом спустя погибли, я узнал намного позже.

Март 1996. Многие верили в победу Зюганова на выборах. За него тогда голосовала вся моя семья. Его неготовность к борьбе до конца не оправдала надежды десятков миллионов россиян. Но, кто знает, возможно, это было лучшим решением, и Россия избежала окончательного разочарования в социалистических идеях, избежала третьего бездарного президента подряд.

Август 1998. Моя семья, наученная инфляцией начала девяностых, львиную долю своих сбережений хранила в валюте. Поэтому августовский кризис, в целом, обошел нас стороной. Но многие наши знакомые потеряли тогда работу. И никаких серьезных социальных волнений, в очередной раз не последовало. Народ снова стерпел.

Осень 1999. Я только что отметил свое совершеннолетие. Шла вторая чеченская война, истинные причины которой понимали немногие. Ее отголоски дошли и до Москвы — в виде террористических актов. Жители города стали привыкать к своему страху. Все неаполитичные люди уже понимали, что Ельцин, разочаровавшись в кандидатуре Степашина, в качестве своего преемника видит Владимира Путина. Народ увидел в нем возможность сохранить и возродить Россию. Люди интуитивно чувствовали, что наступил момент последнего шанса.

Весна 2000. Владимир Путин, о котором ещё год назад почти ничего не было известно, становится президентом России. После сомнительной победы Ельцина в 1996 году, результат на выборах 2000 года не вызывал сомнений у аналитиков. Все члены моей семьи были убеждены, что Путин продолжит ельцинский курс без изменений. Я хорошо помню, как мой отец неоднократно повторял слово «сохранитель». Будущее показало, что мои родственники были и правы, и не правы одновременно. Задача сохранения и определенного развития России несомненно была поставлена. Но в рамках какого идейного проекта? Проект этот был недавно назван властью консерватизмом, но я бы определил его как либерал-патриотизм. Он реализовывался все последующие годы и продолжает воплощаться по сей день. И именно либеральная его составляющая, как я вижу, не отвечает чаяниям народа и представлениям о справедливости. Плоская шкала налогообложения, высокий уровень доходов от ренты, высокие кредитные ставки в российских банках, низкий уровень денежной массы в обороте, малая доля госсобственности в экономике и т. д. — по многим из этих показателей Россия выглядит куда либеральнее большинства стран золотого миллиарда. И, как мне кажется, пока наше руководство не прекратит пользоваться экстремально-либеральными инструментами в политике и экономике, никакой речи о полноценном духовном возрождении России и обретения национальной идентичности быть не может.

Дмитрий Новиков

Tags: , , , , , , , , , ,

Leave a Reply

Want to join the discussion?
Feel free to contribute!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>